Основатель MultiBank Group: доверие определит финансовое будущее Персидского залива

15 июля 2026 года основатель MultiBank объясняет, почему доверие, финансовая инфраструктура и цифровые инновации определят рост ССАГПЗ как глобального центра капитала, несмотря на войну с Ираном в 2026 финансовом году.

Региональный конфликт вызвал серию шоков на рынках акций. Finance Middle East побеседовал с Насером Тахером, основателем и председателем правления MultiBank Group, о стратегии компании, будущем доллара США и сигналах, которые инвесторы недооценивают в отношении Персидского залива, несмотря на войну с Ираном.

Ключевая мысль Тахера заключается в том, что доверие критически важно для компаний, работающих в Персидском заливе.

Как MultiBank Group хеджирует волатильность и какие возможности для роста она предлагает в 2026 финансовом году? На каких именно рынках акций?

Волатильность не исключение из нашей модели — это та среда, для работы в которой создана наша инфраструктура. MultiBank Group прошла через два десятилетия рыночных циклов, включая финансовый кризис 2008 года, пандемию и теперь шоки, вызванные региональным конфликтом.

Наша роль не в том, чтобы занимать направленные позиции от имени клиентов. Она заключается в предоставлении инфраструктуры, которая позволяет клиентам уверенно управлять собственным риском: глубокая ликвидность от банков первого уровня, мгновенное исполнение, интеллектуальная маршрутизация на основе ИИ и доступ к более чем 20 000 инструментам.

Во время недавнего конфликта цена нефти марки Brent выросла с примерно 71 доллара за баррель до конфликта до почти 120 долларов на пике, а затем к середине июня снизилась до примерно 78 долларов на фоне формирующегося плана деэскалации. Региональные рынки акций пережили резкую, но краткосрочную переоценку в первые недели, особенно в ОАЭ, Саудовской Аравии и на более широком рынке ССАГПЗ. Затем они быстро восстановили большую часть потерь, при этом сводный индекс ССАГПЗ показал себя лучше, чем такие глобальные ориентиры, как S&P 500.

Для такого института, как наш, эта картина скорее успокаивает, чем тревожит. Она подтверждает, что рынки региона теперь обладают глубиной, ликвидностью и уровнем доверия, достаточными для того, чтобы поглотить серьёзный внешний шок и восстановиться. Именно такую основу ищет долгосрочный капитал.

В 2026 финансовом году самые очевидные возможности заключаются в классах активов, которые активизирует волатильность: золото, энергоносители и валютный рынок, где рост неопределённости напрямую приводит к росту торговой активности, а также в структурном переходе торговли и расчётов на блокчейн-инфраструктуру.

Что инвесторы говорят вам о настроениях в отношении ССАГПЗ? Это краткосрочное потрясение при неизменных долгосрочных фундаментальных факторах, или этот тезис уже стал слишком избитым?

Нет, этот тезис не стал избитым.

Конфликт проверил эту гипотезу в реальном времени, и регион прошёл эту проверку. Самое ясное доказательство содержится в самых последних данных, а не в прошлом. Экономика ОАЭ выросла на 5,6% в 2025 году, при этом ненефтяной сектор увеличился на 6,1% и теперь составляет около 77% ВВП.

Прямые иностранные инвестиции в новые проекты выросли на 78% за тот же год, достигнув рекордных 33,2 млрд долларов, что поставило страну в число десяти ведущих направлений в мире. Это импульс, который сохранился на протяжении конфликта, а не только до него.

Инвесторы говорят мне, что они всё чаще различают риски, связанные с новостным фоном, и структурные фундаментальные факторы.

Конфликт стал настоящим шоком. Ормузский пролив оказался под давлением, нефть на короткое время превысила 100 долларов, а региональные рынки столкнулись с немедленной неопределённостью. Тем не менее капитал продолжал поступать.

По оценке Henley, в 2025 году ОАЭ привлекли чистый приток почти 10 000 миллионеров — самый высокий показатель среди всех стран мира.

Это признак полноценного инвестиционного направления, а не краткосрочной сделки. Серьёзные инвесторы не игнорируют геополитические риски — они присутствуют в каждом разговоре. Изменилось то, что они всё больше видят в ССАГПЗ регион, способный превращать стабильность в непрерывность операций. Именно это долгосрочный капитал ценит больше всего, и именно поэтому фундаментальные показатели региона — это не просто нарратив.

Считаете ли вы, что доллар США останется доминирующей валютой в мировой торговле и финансах в следующем десятилетии?

Да, доллар останется доминирующим в следующем десятилетии.

Однако он станет менее монопольным, и это здоровая эволюция, а не кризис. Его доля в мировых резервах снизилась до примерно 56–58% по сравнению с примерно 72% на рубеже веков.

При этом почти 89% всех валютных операций по-прежнему рассчитываются в долларах, и доллар остаётся основной валютой выставления счетов в мировой торговле. Настоящей замены такого масштаба до сих пор не существует. Евро составляет около 21% мировых резервов, а юань — около 2%, что ограничено контролем за движением капитала. Меняется не ядро системы, а финансовая инфраструктура под ним. Мы наблюдаем рост расчётов в местных валютах, рекордное накопление золота центральными банками и цифровые мультивалютные платформы, такие как mBridge, в развитии которых ОАЭ участвовали наряду с Китаем, Гонконгом и Таиландом.

Для ССАГПЗ доллар остаётся центральным, поскольку региональные валюты в значительной степени привязаны к нему, а энергоносители по-прежнему котируются в долларах. Поэтому диверсификация — это разумное управление рисками, а не идеологический сдвиг. Разумная позиция на следующее десятилетие ясна: многополярность на периферии, привязка к доллару в основе системы.

Как вы видите влияние ИИ, автоматизации и алгоритмической торговли на финансовые рынки в ближайшие пять лет, и на какие риски следует обратить внимание регуляторам и инвесторам?

Мы уже живём в условиях этих перемен. Это не сценарий будущего. В MultiBank Group интеллектуальная маршрутизация на основе ИИ уже оптимизирует исполнение на наших платформах, и мы переводим более 20 млрд долларов ежедневного объёма торгов на блокчейн-инфраструктуру для расчётов.

В ближайшие пять лет я ожидаю ускорения трёх основных тенденций. Во-первых, издержки исполнения продолжат приближаться к нулю. Во-вторых, рынки станут всё более непрерывными, с меньшим количеством ограничений, связанных с географией или традиционными часами работы. В-третьих, реальные активы — от недвижимости до частного кредита — продолжат переходить в блокчейн благодаря токенизации.

Риски заслуживают не меньшего внимания. Первый — концентрация и стадное поведение. Если несколько моделей сходятся на схожих сигналах, они могут усиливать именно те рыночные движения, для управления которыми они были созданы, что повышает вероятность внезапных сбоев. Второй — объяснимость: регуляторы и инвесторы должны понимать, почему автоматизированная система приняла то или иное решение. Третий — операционная и кибер-устойчивость, которая становится системным риском, как только расчёты автоматизируются. Четвёртый, часто упускаемый из виду, заключается в том, что доступ розничных инвесторов растёт быстрее, чем их финансовая грамотность.

Моя позиция проста: технологии должны расширять доступ, одновременно повышая уровень защиты. Эти две цели не противоречат друг другу, и компании, которые рассматривают их как взаимодополняющие, заслужат долгосрочное доверие.

Где вы сейчас видите наиболее привлекательные инвестиционные возможности в странах ССАГПЗ, и какие секторы остаются недооценёнными или упускаемыми из виду инвесторами?

Я бы направил инвесторов к инфраструктуре, скрытой за заголовками, а не к самим заголовкам. Наиболее привлекательная возможность — в финансовой и цифровой инфраструктуре: системах платежей, расчётов, хранения и токенизации.

Именно здесь страны ССАГПЗ создают подлинный глобальный потенциал.

Логистика и реэкспортная торговля — ещё одна важная область. Сбои вокруг Ормузского пролива стали явным напоминанием о том, насколько стратегически расположен регион в глобальных потоках. Третья возможность — энергетический переход и цифровая экономика: только сектор связи привлёк почти 10 млрд долларов прямых иностранных инвестиций в новые проекты в ОАЭ в 2025 году, значительная часть которых направлена в центры обработки данных и мощности для ИИ.

Что касается упускаемого из виду, недвижимость уже широко освещается, а её стоимость в целом отражена в ценах. Более недооценённая история — это финансовая и цифровая инфраструктура, скрытая за этими видимыми активами: промышленные компании средней капитализации, ненефтяное производство в рамках инициатив, таких как Make in the Emirates, и рынок частного кредита, который остаётся узким по сравнению с размером региональной экономики.

Инвесторы часто гонятся за престижными активами. Однако более устойчивая доходность нередко заложена в системах, платформах и финансовых механизмах, которые делают эти активы более продуктивными.

Как устойчивое развитие влияет на диверсификацию экономик стран Персидского залива?

Устойчивость сводится к одному тесту: выдержит ли диверсификация продолжительный период низких цен на нефть? Всё чаще ответ — да.

Показатели, за которыми я слежу наиболее внимательно, — это доля ненефтяной активности в ВВП, которая достигла около 77% в ОАЭ в 2025 году, и темпы роста этой ненефтяной базы, которая увеличилась примерно на 6% в том году, опередив общую экономику.

Помимо основных цифр, я обращаю внимание на качество инвестиций, а не на их объём. Капитал в новые проекты, повышающий производительность и создающий мощности, гораздо важнее портфельных потоков, которые могут быстро развернуться. Я также слежу за ростом кредитования частного сектора, темпами создания новых предприятий и МСП, а также за динамикой бюджетной цены безубыточности нефти каждого правительства, поскольку эти показатели говорят о том, насколько бюджет всё ещё зависит от углеводородов.

Диверсификация в Персидском заливе начиналась как усилие, возглавляемое государством и требующее больших капиталовложений. Обнадёживающий сигнал сейчас в том, что следующая глава уже видна: частный капитал вместе с более глубокими и ликвидными местными рынками всё активнее выступает рядом с государством. Этот переход, измеряемый долей ненефтяных доходов в бюджете и глубиной региональных рынков, является настоящим показателем устойчивости. Первые сигналы уверенно указывают в правильном направлении.

Как семейные компании влияют на корпоративное управление, преемственность и распределение капитала в процессе создания благосостояния?

Семейные компании — основа ненефтяной экономики ССАГПЗ. На них приходится значительная доля активности и занятости в частном секторе, поэтому то, как они будут развиваться, определит благосостояние региона на целое поколение.

Создав собственную организацию, я вижу три ключевые проблемы. Первая — корпоративное управление. Семьи должны отделить собственность от управления и обеспечить реальную независимость советов директоров, чтобы решения принимались на основе заслуг, а не старшинства. Вторая — преемственность. Слишком многие семьи занимаются этим вопросом только тогда, когда их вынуждают обстоятельства. Это ошибка. Следующее поколение часто получает образование за рубежом и приходит с иными амбициями, отношением к риску и ожиданиями. Преемственность нужно формализовать заранее.

Третья — распределение капитала. Регион переходит от концентрированных инвестиций, основанных на личных связях, к диверсифицированному, институциональному распределению капитала. Это включает растущую открытость молодых поколений к глобальной диверсификации и цифровым активам, которым многие основатели исторически противились.

Семьи, которые институционализируют свой бизнес, будут наращивать благосостояние из поколения в поколение. Те, кто этого не делает, рискуют раздробить своё состояние. Именно здесь структурированная, хорошо регулируемая финансовая инфраструктура становится необходимой: она даёт семейному капиталу механизмы для диверсификации, защиты стоимости и долгосрочного существования.

Находясь в центре мировых торговых потоков, какие сигналы вы видите сегодня, которые большинство инвесторов и политиков упускают из виду в отношении будущего экономики ССАГПЗ?

С моей позиции недооценены три сигнала.

Первый заключается в том, что ССАГПЗ тихо превращается из источника капитала в центр капитала. Потоки всё чаще направляются сюда, расчёты по ним проводятся здесь же, и здесь же они управляются, а не просто инвестируются отсюда. Это гораздо более устойчивая роль, чем просто быть чековой книжкой для всего мира.

Второй — скорость, с которой торговля, расчёты и реальные активы переходят на блокчейн в этом регионе. Регуляторная ясность таких структур, как VARA в Дубае и ADGM в Абу-Даби, представляет собой реальное конкурентное преимущество, которое глобальный нарратив всё ещё недооценивает. ОАЭ провели свою первую государственную финансовую операцию с использованием цифрового дирхама в конце 2025 года, и она была завершена менее чем за две минуты. Это не символический жест. Это показывает, насколько быстро перестраивается сама государственная финансовая инфраструктура.

Третий сигнал — тот, который недавний конфликт показал наиболее ясно: ответом региона на серьёзный внешний шок стала устойчивость, а не хрупкость. Капитал остался, институты продолжали функционировать, а доверие сохранилось.

Многие инвесторы и политики упускают из виду направление движения. Персидский залив превращается из места, где мир хранит свои деньги, в центр, где глобальная финансовая инфраструктура всё активнее создаётся, работает и заслуживает доверия.

Именно этот переход, а не данные какого-либо отдельного квартала, станет главной историей следующего десятилетия.